1. О названии.
В.Агеев. Я предложил Александру Васильевичу подумать в направлении, в свое время обозначенном поэтом Велемиром Хлебниковым, заложив в название некий основной корень. Наша тема – продолжение темы Хама, некая вольная фантазия подобно хлебниковским переложениям. Александр Васильевич очень точно уловил идею и предложил свой вариант. Я и сам несколько вариантов предлагал – но это название – формула, почти что выверенная математически.

А.Чугунов. Хлебников в основном использовал зеркальное отображение слова и другие различные инверсии, модификации и игру смыслов. Предложение Владимира Викторовича я «на ура» воспринял, поскольку давно увлекаюсь тайными обществами, долгие годы этим занимался, и там также существует традиция, связанная с названиями – всё это уходит корнями в ветхозаветные времена.

2. О расшифрованных «Заветах Ордена Хама».
Есть сайт в Интернете, он не русский, который содержит зашифрованные послания и есть люди, которые это перевели и расшифровали для нас. Эти тексты многозначны, подобно Торе, в которой только «верхних слоёв» значений – 4.

Вопрос от спикера: Не значит ли это, что на просмотр придётся идти с учебником высшей математики и толкователями заветов?

А.Чугунов. Я объясню. Спектакль – реализация «Заветов Хама». Есть нагорная проповедь и нас призывают жить по этим законам, но чтобы стать успешным политиком нужно следовать заветам Хама. Потому им и удаётся в обществе 7000 лет добиваться своего. Мы снимаем маски и показываем зрителям, чем по сути являются эти заветы. Можно ли по ним жить и чем это может закончится.

Г.Чудновский («Арт-Маркетинг»). Вы подняли глубокую, густую тему. Она вызывает мысль, желание поспорить, повыспрашивать. Первый мой вопрос: в какой степени князь Кропоткин произвёл на Вас впечатление как личность, не как анархист?

А.Чугунов. Естественно, это яркая, уникальная личность, он далеко опередил своё время, если говорить об анархии, которая и сейчас-то воспринимается с гомерическим хохотом, представляю, какая тогда была реакция. Это счастливая мечта человечества: при анархии политиков вообще нет и государства как такового нет. Человек должен вызреть до такого состояния, когда у него нет потребности в государстве и политиках. Думаю, лет через 500 это всё-таки произойдёт, когда люди будут уже совершенно другими. Другими этически – это будет свободное общество по интересам. Шенгенский процесс – эти процессы сейчас уже запущены, лет через д-цать и границ не будет и проблема с ресурсным обеспечением решится – таким образом, отойдёт и повод для вражды между людьми. Из поколения в поколение будут рождаться этически другие люди. В конце концов они будут различаться только по степени таланта, а с социальной точки зрения будут равны. Кропоткин только сформулировал эту мечту. Кто-то должен ее подхватить и начать ее реализацию. Поэтому, как всегда, одни действуют, другие ждут или выжидают, третьи - надеются.

3. О «партийных просмотрах».
А.Чугунов. У нас были идеи организовывать просмотры для определённых партий, но пока мы не приняли определённого решения – обсуждаем. Пока мы рассчитываем на театральную публику. Наша главная тема – это всё-таки создание нового театрального языка, отвечающего запросам современного человека – языка потока подсознания. Свои поиски в формотворчестве мы сочетаем с актуальной времени темой, чтобы выговориться об этом. Так что политика – это только один из поводов. Главное - это философские и мистические углубления в заданную тему. В данное время я работаю уже над новым произведением - я пишу совсем другую вещь – лирическую пьесу на двух персонажей, гимн любви. Считаю, что я уже в политике «поварился», а сейчас ищу очищения в других темах и смыслах.

Г.Заславский. Вы хотите сказать, что всю желчь, которую Вы накопили по поводу политики и политиков, Вы вывалили в этой пьесе?

А. Чугунов. Да. Но давайте поймём, почему необходимо снова забросить в общество обсуждение этой идеи (об анархии) – мне кажется, что есть много думающих, интеллигентных людей, которые уже на данном этапе поняли, что общество потребления – это не то, ради чего следует жить. Общество потребления быстро становится реальностью в России, но наши традиции не таковы, чтобы российская интеллигенция этим удовлетворилась: к чему идти? за что жизнь класть? – эти вопросы поднимаются в спектакле.

4. О «готическом» в пьесе.
Спектакль – это метафора, которая охватывает пространство прошлого, настоящего и будущего. Я считаю, мы живём по парадигме, сформированной 7-10 тысяч лет назад. Суть её такова: элита под себя подстраивает остальной мир. Ситуация выстраивается в пользу 3-4% населения, которые обслуживаются всеми остальными. Локальная задача простая – бросить все силы на формирование среднего класса. Будет средний класс процентов 70-80 – и жизнь значительно изменится. Это значит, люди, которые будут в состоянии ясно формулировать то, чего они хотят, и смогут добиться того, чтобы к власти пришли такие политики, которые смогут реализовать.

Г.Заславский. У меня такое впечатление, что каждый член Вашей постановочной группы – философ. Вот и В.Беляйкин оперирует такими словами как даосизм, аюрведа – а это ведь определённые правила жизни.

В.Беляйкин. Нет, здесь я веду речь об обрядах и ритуалах. У нас у всех есть бытовые ритуалы - умываемся, идём на работу … Уже с первой пьесы – «Либидо» - мне стал понятен язык А.Чугунова. Он смотрел мои работы и знает, что в последних из них я пришёл к ритуальному жесту. Жест как продолжение слова и наоборот – об этом писал ещё М.Чехов. Я – драматический актёр, но, начитавшись Арто, решил, что слово врёт и выбрал скупой жест. В этой пьесе мы пытаемся использовать даже шаманские вещи, у нас присутствует такой инструмент как бубен. Используем атрибутику разных тайных обществ – маски, халаты, то, что связано с кровью, с вино...

Г.Заславский. Но это как-то страшно. У Вас будут возрастные ограничения на просмотр спектакля?

В.Агеев. Да нет, там всё условно – не страшнее тех сказочек, которые рассказываются в детском саду или возьмите хоть братьев Гримм...

Г.Чудновский. Вот это негодование по поводу тех, кто нами правит – политиков, Вы предлагаете им исправиться, взглянув на своё отражение в зеркале?

А.Чугунов. Когда я брался за эту работу, мною двигало возмущение тем, что власть традиционно воспринимает народ как быдло. Позыв – сломать это. Принято считать, что народ удовлетворяется минимальными потребностями, и будет счастлив как поросёнок в стойле, получающий еду 15 раз на дню. Моё ощущение – с нами ведётся осознанная циничная игра, которая позволяет узкому кругу управлять массой.

Г.Заславский. Насколько Вы вмешивались в режиссёрский процесс, насколько режиссёр был вправе интерпретировать Ваше слово?

А.Чугунов. Надо любить людей, с которыми работаешь, понимать их, уважать. У меня с Владимиром Викторовичем замечательные отношения. Если говорить о тексте – 98% текста им сохранено. Я не вмешивался – я ему доверяю. По-моему, он старается донести текст автора всеми возможными сценическими средствами.

В.Агеев. От себя могу сказать – ни один режиссёр не пострадал. В структуре пьесы были узко свиноводческие термины, которые меня не устраивали – это доработано, некоторые куски я переставил, а далее – поиск подходящих форм для той или иной ситуации – это уже прерогатива постановщика.

Г.Заславский. Не пытались ли Вы своим спектаклем «подложить свинью» под выборы 2 декабря?

А.Чугунов. Мы смотрим глубже и дальше. Хочется, чтобы человек воспринимал систему иначе. Чтобы выбор человека шёл от сердца. Хитрость политтехнологов – доказать народу, что у них нет другого выбора, что они должны взять тот шарик, что лежит в корзинке сверху – это нужный им шарик. Когда народ начнёт взрослеть в политическом смысле – в ход могут запустить и другие технологии.

Г.Заславский. Не усмотрят ли в спектакле призывов к экстремизму?

А.Чугунов. Мы не за то, чтобы разрушать, а за то, чтобы строить. Спектакль – тоже здание, которое мы строим. И я хотел бы, чтобы после спектакля зритель решил, что надо что-то менять, надо изменять.

В.Агеев. Я бы не заострял на том, что это пьеса про конкретную ситуацию в России. Здесь нет буквальных имён, здесь есть вновь придуманные – и на мой взгляд точно – партийные клички. Для меня власть – та сила, которая превращает нормального человека в ненормального. Хочу сказать о себе, что я – монархист. Мне кажется, власть человек вообще не может взять – она даётся от Бога. Для кого-то это утопия, но, по-моему, не случайно благополучные европейские государства – это монархия. Путин, я считаю, - это удачный этап. Демократия в России мне лично кажется утопичной идеей. Сойдусь с Александром Васильевичем, что этот спектакль, как любое произведение искусства и не должен давать ответов, а должен заставлять задуматься.

Наталья Панченко. То поколение, которое растёт, научилось читать через Интернет. Здесь идёт другое зомбирование – виртуальной реальностью. Это реплика, не вопрос. Теперь вопрос: у Вас работают гениальные актёры, не медийные, не раскрученные. Очень жаль, что их с нами сейчас нет. Почему?

А.Чугунов. Люди заняты одновременно на двух-трёх проектах, время расписано на 3 месяца вперёд. Я это говорю не с укором актёрам. Вы сами сможете убедиться, какая от них идёт мощная самоотдача.

В.Бегунов. Не создают ли сложностей Ваши внутренние политические расхождения?

А.Чугунов. В момент подбора людей в спектакль решалось всё – все наши участники «одной группы крови». Остальное – не имеет значения. К таланту надо быть снисходительным. Талант неординарен. Если талант увлечён художественной идеей, атмосферой, которую наш блестящий режиссёр создаёт на репетициях – что ещё нужно ? Владимир Викторович, по-моему, обладает удивительным даром – он настолько артистично ведёт процесс репетиций, что, по-моему, это достойно внимания.

В.Агеев. Это нужно продавать.

В.Чугунов. Из каждого спектакля В.Агеев умудряется сделать сон. А главный источник моего вдохновения – как раз сны. То, что Вы видите на сцене на 80% приснилось мне. Когда человек освоит своё подсознание, будет проделана колоссальная литературная работа. Человек уже изощрён, ему нужны другие форматы, другие источники возбуждения. Когда пристрастишься к миру снов – реальность кажется блёклой. А сцена даёт возможность увидеть сон наяву. Так что мы с В.Агеевым в данном случае - по одну сторону баррикад.

Г.Заславский. Понятно, тут интимная история. Вы участвуете в снах. Или их сочиняете. Или ими управляете.

В.Бегунов. Мы привыкли считать, что русская культура вышла из «Шинели» Гоголя – но там речь шла о «маленьких людях». То, о чём речь идёт сейчас, подразумевает ситуацию неприятия автором своих героев...

А.Чугунов. У нас герой – это смех, который, я надеюсь, будет присутствовать в зале. Мы хотим увлечь зрителя стихией с помощью нехитрых приспособлений – блестящего режиссёра и замечательного актёрского ансамбля. Все наши исполнители обладают прекрасным чувством юмора. Думаю, в тех местах, где зритель будет смеяться, и будут ответы на все его вопросы.

Л.Шеломанова («Живое радио»). Почему при всей Вашей открытости на сайте Ойкумены нет текста пьесы?

А.Чугунов. Мы не хотим подавлять восприятие спектакля текстом. Спектакль прекрасен тем, что это работа всего коллектива. К тому же, пьеса в ходе репетиций имеет право на трансформацию.

В.Агеев. Это определенный драйв – работать с живым автором.